ВИВАСИТИ баннер рекламы
Futura в Москве
8954 28 февраля

Futura в Москве

Наши коллеги из интернет-издания FURFUR опубликовали статью-отчет о визите легендарного Нью-Йоркского граффити-райтера Futura.

Леонард МакГурр, среднего роста, сухощавый и сильно загорелый человек, выходит нам навстречу, улыбаясь и даже не щурясь от яркого солнца. На нем конверсы, черные штаны с множеством карманов, черная дутая куртка, бандана на шее, на голове вместо шапки балаклава. Через спину — резиновые стропы, и к ним по бокам на уровне пояса на толстых карабинах прикреплены зеркалки Canon — потом МакГурр назовет это личным изобретением, до которого он додумался во время походов в горы. Волосы заплетены в две косы. МакГурр здоровается со мной накрест через рукопожатие фотографа и дочери МакГурра, Табаты. Мы все забираемся в машину, чтобы поехать на «Винзавод».

Если уж нарушать закон, причина должна быть веской.

«Смотрите, смотрите, что у меня есть, — Футура, быстро перебирая страницы своего паспорта, с сияющим видом демонстрирует мне российскую визу. — В 1984-м я проходил через долгую процедуру разрешения въезда в СССР. Ваше правительство проверяло мою родословную, наверное, до пятого колена. Получаю я свой паспорт, листаю и вместо штампа о советской визе вижу вложенный листочек, типа иммиграционного листа. Короче, я страшно расстроился, потому что у меня были визы из множества стран, но самую вожделенную, самую крутую я не получил, а листочек у меня отобрали при выезде обратно в США. Получалось, что вроде как я здесь ни разу не был».

Глядя на пейзаж за окном — Садовое и пробку — Футура приходит в восторг, поскольку почти 30 лет назад московский трафик представлял собой скопление из пяти машин, а сегодня в общую архитектуру вписывается и церковь XVI века, и рекламный постер. «Знаете, в тот раз москвичи вообще со мной не разговаривали — единственный человек, который ко мне обратился, был солдат, который строго приказал мне “не задерживаться и проходить мимо”, а все остальные были в основном довольно неразговорчивы и серьезны». За рулем минивэна сидит хмурый водитель, и в ближайшие шесть часов этот суровый неулыбчивый человек останется единственным репрезентативным образцом москвича.

В наше время ты должен был уметь делать все. Кто-то танцевал, кто-то читал рэп, я вот рисовал граффити, кто-то скретчил — занятий было немного, так что мы умели делать всего понемножку.

«В моей книге есть фотография, которую сделала незнакомая мне девушка, как я на Красной площади танцую брейк. В этот раз я собираюсь повторить этот трюк», — все на той же восторженной ноте говорит МакГурр и на мой вопрос, хорошо ли он танцует, мнется: «Не то чтобы прямо танцую… Но в наше время ты должен был уметь делать все. То есть кто-то танцевал, кто-то читал рэп, я вот рисовал граффити, кто-то скретчил — но какой дурак не умеет скретчить? В общем, занятий было немного, так что мы умели делать всего понемножку. Ну и я встал на голову специально для этого снимка».

Когда мы съезжаем на Яузу, Футура начинает обращать внимание на затеганные набережные и мосты. При виде надписи «Artplay» радостно показывает в сторону завода и спрашивает, не туда ли мы едем, и с довольным видом отмечает, что еще не потерял сноровку. Мы выходим у моста в Сыромятническом, состоящего из цветовых заплат, изрисованного Кириллом Кто, и представляем Леонарду автора — с ним наш герой уже знаком. Райтер Илья aka Bodik, отправившийся с нами, чтобы рассказать о русском граффити, предлагает Футуре воспользоваться баллончиками, чтобы оставить тег. Футура сдержанно отказывается. «Когда я приезжал в прошлый раз, я рисовал пальцем на пыльной машине — такой озорной и безобидный жест, идеальное граффити. Я и сегодня мог бы затегать многие места в Москве, мимо которых мы проходили, — говорит Футура. — Но, понимаете ли, я здесь как такой сторонний наблюдатель. Я хочу сохранять нейтралитет, а не вторгаться на территорию». Однако останавливается, чтобы сфотографировать дорожные знаки, целые здания и некоторые «куски» на стенах.

В последние годы Futura 2000, каким его знает весь мир, занимается в большей степени дизайном и коллаборациями. Например, совместная линия со сделавшей имя на камуфляже маркой Maharishi представляет собой одежду с фирменным «атомным» паттерном Футуры. Или собственная линия одежды Futura Laboratories, сделанная в Японии и, по его словам, уже изжившая себя.

Работа с Hennessy, которая и привела его в Москву, по словам самого Футуры, была своего рода челленджем, поскольку до этого он никогда не делал проектов в «цифре»: в результате этой коллаборации получились новые этикетки известного коньячного бренда. «Если бы это не было чем-то новым, прежде мной не освоенным, я вряд ли взялся бы за этот проект. К тому же, как и 20 лет назад с The Clash и Unkle, это подарило мне возможность расширить свою аудиторию, обо мне узнали там, где раньше я был неизвестен», — добавляет МакГурр.

«Сейчас работа легальна и кто-то тебе за нее платит. В рисовании больше нет ничего сложного, нет преодоления, — Футура говорит об этом просто, без разумеющейся в подобной ситуации горечи. — Я больше не краду краску, а покупаю ее и ничем не рискую. Это становится важным, когда ты сам становишься старше. Ты больше не можешь идти на преступление и влезать в неприятности». Мы пытаемся сфотографировать Леонарда на фоне стены, и в этот момент подходит охранник и приказным тоном говорит нам, что съемка арт-объектов запрещена. Футура, хмыкнув, замечает: «Что не изменилось, так это то, что я не люблю людей, стоящих у власти: сегодня я их уважаю еще меньше, чем в детстве. Но я и не хочу с ними спорить, я плачу налоги и стараюсь не нарушать закон. И если уж нарушать закон, причина должна быть веской».

И сразу приводит пример, как два года назад в Париже в составе группы из 17 художников, двух фотографов и двух журналистов отправился в парижский тоннель. «Место, в которое мы забрели, было очень закрытым — туда не было доступа на протяжении более 20 лет. Четыре утра. 21 человек. И все мы спускались в парижскую подземку по шаткой лесенке. Зашли в какой-то отсек. Я все там изрисовал, а процесс записали на пленку и 12 часов спустя, днем, выбрались на белый свет. Грязные, запыленные. И было настолько круто!» По словам Футуры, это была первая его нелегальная вылазка с 1997 года. «Вот это стоило ареста. Мы знали, что даже если бы нас поймали, то из этого вышла бы классная история — так же, как в 1980-е, когда снимок арестованного граффитчика как бы подтверждал тот факт, что он сделал что-то крутое, что он пошел туда, куда нельзя». Сейчас все участники той вылазки делают книгу и документальный фильм о случившемся, но пока ничего не афишируют. «Мы тянем, потому что в тот же момент полицейские узнают о том, где именно мы изрисовали стены. И тогда наступит настоящее веселье!» — ухмыляется Футура.

Наша компания двигается к автомобилю, чтобы отправиться «на Маяк», где, как комментирует Илья, зарождалась граффити-тусовка. «О, я вижу “Зачем?”!» — Футура показывает на одну из стен, где действительно нарисован тег команды. Ведя пальцем по стенам, он различает отдельные теги: «Вот эти два парня были вместе, потому что у них одна краска. Этот вот более оригинальный». Бредя по переулкам от Пушкинской до Садового, МакГурр обращает внимание на то, что так много тегов, так мало кириллицы и почти не встречаются трафареты. «Поистине, эти улочки — настоящий шедевр, а вот стены похожи на то, что было в Нью-Йорке 20 лет назад». Проходя мимо кучи мусора, наваленного посередине дороги, он добавляет: «Так у нас тоже было 20 лет назад, только в Бронксе».

Мы двигаемся в сторону троллейбусного депо на Менделеевской, где много «кусков», а по дороге Футура делает снимки храмовых икон церкви Святителя Николая Чудотворца, обратив внимание, что там нет куполов. «Я обожаю путешествовать по миру в одиночестве и, не привлекая к себе особого внимания, подмечать вещи. Недавно я проехался по всей Прибалтике. А в 2009–2011 годах я объехал всю Америку, снимая документальные кадры для своей книги о бейсболе. Клянусь, ни до, ни после меня никто так не делал: у меня накопился материал о 39 бейсбольных командах США, и я выпустил книгу под названием “Cathedral of the Game”. И вы знаете, что? Ни одно издательство не согласилось ее продвигать. Я очень люблю бейсбол — больше, чем вы, ребята, любите свой хоккей или что там у вас — и делал серьезные ставки на эти материалы в надежде, что хоть одному американцу тоже будет небезынтересна такая книга. Но в издательстве не сочли даже, что моя известность может хоть как-то помочь делу. Если честно, я до сих пор не понимаю, как это все работает», — вздыхает Футура. «Куски» на стенах у депо восхищают обоих МакГурров, и в этом настроении, слегка уставшие, мы идем к ресторану Delicatessen, куда вскоре подъезжает девушка Футуры.

Я не против эскапизма, побега от реальности. Просто я знаю границы и когда нужно сказать себе: баста, стоп, это нездоровая херня.

«Я, конечно, выживший, учитывая то, что ребята, с которыми мы начинали — Баския, Харинг и многие другие, — умерли 20 лет назад. — Ленни и Табата выпивают по травяной настойке и уважительно кивают головой. — Но дело в том, что я просто не занимаюсь саморазрушением. Баския покончил жизнь самоубийством, Кит себя не убивал, но его уничтожил его образ жизни — он умер от СПИДа, большинство молодых райтеров умерли от передоза. Все эти крутые ребята, которые были на грани и не могли контролировать то, что происходило. Я не против эскапизма, побега от реальности, но я просто знаю границы и знаю, когда сказать себе: баста, стоп, это нездоровая херня. И только сейчас я начинаю это все осознавать. Я смертен, я не могу жить вечно, но когда я был моложе, я просто не думал об этом».

Официант приносит кальвадос, а я спрашиваю, не кажется ли Ленни, что факт его выживания, таким образом, случайный. Футура выпивает, причмокнув губами, и отвечает: «Отчасти. Плюс я был умнее многих. К тому же, у меня было ради чего жить, понимаете? У меня был маленький ребенок к тому времени, надо было о нем заботиться». В разговор вмешивается Табата: «Взять вот Irak Graffiti Crew. Большая часть граффити-художников, которые начали это, уже в могиле лежат. А они все очень молодые». «Но они были в меньшей степени граффити, а в большей — криминальной группировкой, вандалами. Если говорить о граффити-группах в 1970-х и 1980-х, они были, честно говоря, не лучше. Мы были ворами», — добавляет Футура.

«Но в тот момент, когда ты понимаешь, что ты способен стащить краску, ты понимаешь, что способен и на что-то большее. Украсть еду, например. В смысле что ты делаешь? Ты просто тащишь что-то откуда-то. Думаю, я просто был умнее многих», — заключает Футура, плавным движением берет с тарелки хлеб и ловко кладет под свитшот. Обратно не возвращает.

Текст: Серафима Скибюк
Фотографии – Москва: Артём Го

« »
VIVACITY
Видео
НОВОЕ
83
Россия
НОВОЕ
3.1K
Россия
Видео
НОВОЕ
38
Москва
SEXY DIMA & KOTYA
НОВОЕ
Видео
НОВОЕ
77
Германия
Видео
НОВОЕ
68
Швеция
Видео
НОВОЕ
231
Польша
Видео
889
Германия
De Mexico Con Amor
Видео
273
Ярославль
Видео
854
Европа
АТОМС
Видео
3.2K
Китай
Видео
176
Нижний Новгород
Видео
124
Санкт-Петербург
Видео
179
Москва
GRAFF TV: Pokar
Сейчас онлайн
23

Реклама

Популярное
  • SEE HG MPV | Paris system

    1

  • REBEL813 | 3 pieces

    1

  • Writers Itch: ZERS OTL

Профайлы
  • АТОМС

  • YIORS

  • КОСТЯ АВГУСТ

    12

Новые
КОНКУРС РЕПОСТОВ от 214ink
КОНКУРС РЕПОСТОВ от 214ink
ПЕЧАТЬ EggShell стикеров
ПЕЧАТЬ EggShell стикеров
НОВОЕ
Снова приняли за вандализм | Volodya Art
Снова приняли за вандализм | Volodya Art
НОВОЕ
SEXY DIMA & KOTYA
SEXY DIMA & KOTYA
НОВОЕ
Фильм: PARADOX — Spiritual Letters
Фильм: PARADOX — Spiritual Letters
Graffiti Sessions — RABEKS
Graffiti Sessions — RABEKS
Фильм: DON’T CRY VIDEO — APETTITE 4 DESTRUCTION
Фильм: DON’T CRY VIDEO — APETTITE 4 DESTRUCTION
5 MINUTES WITH: N.O.MADSKI
5 MINUTES WITH: N.O.MADSKI
De Mexico Con Amor
De Mexico Con Amor
SOWA | TRAIN BOMBING
SOWA | TRAIN BOMBING
YOUTUBE 30_K__footer

Реклама